Самуил Любицкий
Apr. 1st, 2011 22:39![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gemelenТопик
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?f=7&t=1034
вылившийся в серию мемуарных записей о жизни и работе советского программиста:
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4317#p4317
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4325#p4325
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4357#p4357
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4361#p4361
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4381#p4381
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4388#p4388
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4424#p4424
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4472#p4472
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4566#p4566
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4581#p4581
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4634#p4634
Тут и автобиография, и экскурс в историю ЭВМ вообще и отечественных в частности, и внедренческие будни и даже отдельная история о портировании UNIX (ставшей 'УНИКС' - унифицированного инструментального комплекса) для 'персональной клавишной ЭВМ Искра-226'.
Вот написал я давеча с некоторым удивлением, что дескать везде, где работал, начальники отделов кадров были на редкость порядочными людьми. Сейчас до меня дошло, какую глупость сморозил: как будто я мог попасть туда, где кадровик ревностно исполнял линию партии: «старые гвозди не выдергивать, новые не забивать». Что означало: тех евреев, которые здесь работают – всех этих старперов конструкторов и бухгалтеров – их не гнобить, пускай досиживают до пенсии; но новых – всех этих молодых насмешливых математиков и программеров – не брать ни в какую. Особенно ревностно стали этой установки придерживаться в конце семидесятых, после первой волны еврейской эмиграции. За каждого уехавшего руководство организации, где он трудился, получало втык по партийной линии (за недостаток бдительности и воспитательной работы). Так что многие руководители, до того вполне индифферентные к еврейскому вопросу, начали подстраховываться. Конечно, явные гонения, какие устроил новый директор моей первой работы, – это было редкостью. Но он сам был редкостью – редкостным по падлючести подонком, интриганом, доведшим до инфаркта и преждевременной смерти прежнего директора... Обычно же, просто и тихо, кто с графой – не брали. Типичная прибаутка того времени: в отдел кадров заглядывает такой себе украинский дядько: «Хлопці, а ви отих, хто має призвіще (фамилию) на “ко” на роботу приймаєте?» — «Авжеж!» — «Ну, що я тобі казав, Коган, приймають! Заходь»...
Однако, возникает вопрос: а как же тогда люди устраивались, ведь все же где-то работали. А так: не брали в академические НИИ, в престижные проектные институты, вычислительные центры министерств, главков, обкомов-исполкомов, где работа не бей лежачего, где ставили «на очередь» на квартиры-машины, где давали всякие надбавки, пайки с дефицитом. Ладно. Но это означало, что у руководителей заштатных, непрестижных, третьеразрядных проектно-конструкторских, пусконаладочных, эксплуатационных контор, всех этих париев, выполнявших неприметную, черную работу по заводам да в провинции, – у них появлялся шанс заполучить хороших специалистов, которые в других обстоятельствах в их сторону бы и не глядели. Помню, наш директор – он был неплохой, невредный, простоватый такой мужик (белорус) – горестно вздыхал, разглядывая анкету очередного кандидата, за которого хлопотать являлась в его кабинет целая делегация (ну, и я там): «Вы же знаете меня, я совсем не этот... ну, как их... не антиметист. Но, почему всегда у вас получается, что как хороший специалист, талантливый, так обязательно это... ну... с графой» — «А потому, что специалист, да талантливый, да без графы, – он разве к нам пошел бы? Он пойдет в «Институт кибернетики» или в «Горсистемотехнику». Будет кропать там диссертацию, на конференции научные ездить»... Директор обреченно махал рукой и подписывал заявление.
В результате, в нашей, к примеру, конторе евреев было... никогда не высчитывал проценты... много. Может даже половина. А если взять производственные отделы, т.е. программистов и электронщиков, то... перебираю в памяти... как бы не семеро из десятерых. Когда в 89-м начался обвальный отъезд, контора буквально пустела на глазах. Но в это же время столь же обвально падал спрос на наши услуги, так что руководство было даже радо, что люди вот так сами, по своей воле увольняются, облегчая латание тришкина кафтана – сокращающегося бюджета. Никаких собраний, никаких осуждений, никаких официальных истерик и персональной злобы (как в семидесятые) и близко не было. Тепло желали успеха на новом месте. И чем хуже становилось, тем откровенней завидовали отъезжающим... Но это я забежал вперед.
...
Правда, на несколько лет раньше появились дисплеи ЕС-7920. Но, во-первых, далеко не на всех машинах. А во-вторых, они не были полноценными системными консолями (я касаюсь этого в главе «ЕС ЭВМ – pro et contra»). Отечественные умельцы быстро разработали программы, позволявшие на нескольких экранах одновременно выполнять ограниченный набор операций, в основном – редактирование текстов, компиляцию и просмотр сообщений об ошибках. Помню две такие программы: Primus и DProcessor. Разработчики явно конкурировали друг с другом и каждый новый релиз включал все функции программы-соперника плюс еще что нибудь. И все-таки, возможности этих программ были ограниченны, они не могли заменить собой операционную систему разделения времени. Кроме того, постоянно приходилось мигрировать с одной машины на другую: только привыкнешь к сладкой жизни с дисплеями, как – бац оземь! – возвращаешься к перфокартам. Только мини-ЭВМ, где дисплеи были обязательным и единственным средством «ручного» ввода-вывода, как-то психологически зафиксировали переход в новый мир, где компьютер стал ассоциироваться с клавиатурой и экраном. Этот переход стал революцией! Производительность нашего труда выросла невероятно: за один день (или ночь) сидения за экраном можно было сделать больше работы, чем раньше за неделю. Лично для меня, правда, этот новый стиль работы был возвращением к хорошо забытому старому: десять лет назад я именно так работал на БЭСМ-6. Однако, мой случай не просто нетипичен, он крайне редок – я случайно попал в элитарный мир суперкомпьютеров и после того, как неслучайно из него выпал, больше никогда не видал живую БЭСМ...
...
Менее всего программистам свойственны сентиментальность или восторженность. Уж не знаю почему, но типичный программер – это довольно-таки неприятный тип, иронично-насмешливый, язвительный до глумливости. Чтоб что-то похвалить, да еще в превосходных степенях... лучше удавиться. Но заведите с ним разговор о PDP-11 и вы услышите, как голос его теплеет. А ведь работал он даже не на самих PDP, а на кондовых советских клонах. В чем же дело? Эти машины были красивы! Не внешне, конечно. Красива, изящна, элегантна была их архитектура... хм... как объяснить красоту инженерного решения, не вдаваясь в технические детали? Оно было минимально, ортогонально и гомогенно. Главным инструментом дизайнеров была бритва Оккама: при богатстве возможностей – ничего сверх необходимого. Машины получились мощные, надежные, простые в изготовлении (даже советским монтажникам не удавалось их испортить), были на редкость неприхотливы и дуракоустойчивы. Первая модель была выпущена еще в 1970 году. К началу восьмидесятых, когда в Союзе развернули, наконец, их клонирование (да-да, опять десятилетнее отставание) семейство PDP-11 было признано хитом десятилетия, пользовалось заслуженной любовью программистов и имело колоссальный фонд программного обеспечения. Операционные системы производства DEC (а их на наше счастье не пытались «улучшить», а просто переименовали и перевели на русский документацию) отличались простотой использования, надежностью и элегантностью – все логично, ничего лишнего. Были компиляторы двух главных языков – ФОРТРАНа и КОБОЛа... И все-таки, для меня (как и для многих советских программистов) эти машины остались навсегда связаны с другой операционной системой и другим языком, оказавшими в последующие тридцать лет огромное влияние как (глобально) на IT-индустрию, так и (персонально) на мою профессиональную судьбу. Вместе с «эсэмками» появились в Союзе магнитные ленты с дистрибутивами операционной системы Unix и первыми компиляторами языка C. Однако, эта тема заслуживает, пожалуй, отдельного разговора...
...
Впервые о языке C, о системе Unix я прочитал еще в семидесятые... Пользуясь семейным блатом в ГРНТБ (республиканской научно-технической библиотеке), я имел доступ к журналам, которые переводились на русский или реферировались, т.е. считались благонадежными и были всего лишь «для служебного пользования». Каковое пользование заключалось в том, что они в пятницу вечером уносились в сумке из библиотеки, а в понедельник утром благополучно туда возвращались. Так я лет пятнадцать читал Electronics Weekly и Acta Informatica... Но то были рассказы о чем-то далеком и недоступном. Как вдруг, году эдак в 81-м, сразу во многих местах появились магнитные ленты с дистрибутивами Unix v6 и v7. Откуда? Переписали у знакомых, те – у своих знакомых... далее – везде... Система преспокойно запускалась на СМ-4 (игнорируя, естественно, русский язык), а дистрибутивы содержали исходные тексты ядра, компиляторов, утилит, а также полную документацию. Конечно, требовалась русификация драйверов дисплеев и принтеров и «обучение русскому языку» многочисленных программ обработки текстов. Но это все были вполне посильные задачи, главное же – система изначально была вполне работоспособной...
...
Ход событий в Союзе соответствует общему тренду: сначала хаотичное увлеченное «освоение» новой игрушки; потом постепенно выкристализовываются центры, где адаптацией и локализацией начинают заниматься всерьез – ИНЭУМ, Курчатовский институт, ИПК Минавтопрома – и выпускают, наконец, три конкурирующие локализованные версии для советских клонов PDP-11 – ИНМОС, ДЕМОС, МНОС, соответственно (расшифровка аббревиатур: «инструментальная мобильная», «диалоговая единая мобильная», «машинно-независимая» операционная система). Особняком, слегка на отшибе держались те, кто реализовывал Unix на машинах не самых массовых и популярных. Я упоминал уже команду из МГУ, сделавшую реализацию на ЕС-1010 и 1012, причем, написавшую с чистого листа C-компилятор и ядро ОС (насколько я знаю, на французские прототипы этих машин, Mitra-15 и 225, Unix так и не был портирован). В другой команде, ухитрившейся засунуть Unix в «советский Wang», легендарную «ядерно-бухгалтерскую» машину Искра-226 (о, это было не просто!), довелось участвовать автору этих строк. Но это отдельная история...
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?f=7&t=1034
вылившийся в серию мемуарных записей о жизни и работе советского программиста:
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4317#p4317
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4325#p4325
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4357#p4357
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4361#p4361
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4381#p4381
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4388#p4388
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4424#p4424
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4472#p4472
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4566#p4566
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4581#p4581
http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=4634#p4634
Тут и автобиография, и экскурс в историю ЭВМ вообще и отечественных в частности, и внедренческие будни и даже отдельная история о портировании UNIX (ставшей 'УНИКС' - унифицированного инструментального комплекса) для 'персональной клавишной ЭВМ Искра-226'.
Вот написал я давеча с некоторым удивлением, что дескать везде, где работал, начальники отделов кадров были на редкость порядочными людьми. Сейчас до меня дошло, какую глупость сморозил: как будто я мог попасть туда, где кадровик ревностно исполнял линию партии: «старые гвозди не выдергивать, новые не забивать». Что означало: тех евреев, которые здесь работают – всех этих старперов конструкторов и бухгалтеров – их не гнобить, пускай досиживают до пенсии; но новых – всех этих молодых насмешливых математиков и программеров – не брать ни в какую. Особенно ревностно стали этой установки придерживаться в конце семидесятых, после первой волны еврейской эмиграции. За каждого уехавшего руководство организации, где он трудился, получало втык по партийной линии (за недостаток бдительности и воспитательной работы). Так что многие руководители, до того вполне индифферентные к еврейскому вопросу, начали подстраховываться. Конечно, явные гонения, какие устроил новый директор моей первой работы, – это было редкостью. Но он сам был редкостью – редкостным по падлючести подонком, интриганом, доведшим до инфаркта и преждевременной смерти прежнего директора... Обычно же, просто и тихо, кто с графой – не брали. Типичная прибаутка того времени: в отдел кадров заглядывает такой себе украинский дядько: «Хлопці, а ви отих, хто має призвіще (фамилию) на “ко” на роботу приймаєте?» — «Авжеж!» — «Ну, що я тобі казав, Коган, приймають! Заходь»...
Однако, возникает вопрос: а как же тогда люди устраивались, ведь все же где-то работали. А так: не брали в академические НИИ, в престижные проектные институты, вычислительные центры министерств, главков, обкомов-исполкомов, где работа не бей лежачего, где ставили «на очередь» на квартиры-машины, где давали всякие надбавки, пайки с дефицитом. Ладно. Но это означало, что у руководителей заштатных, непрестижных, третьеразрядных проектно-конструкторских, пусконаладочных, эксплуатационных контор, всех этих париев, выполнявших неприметную, черную работу по заводам да в провинции, – у них появлялся шанс заполучить хороших специалистов, которые в других обстоятельствах в их сторону бы и не глядели. Помню, наш директор – он был неплохой, невредный, простоватый такой мужик (белорус) – горестно вздыхал, разглядывая анкету очередного кандидата, за которого хлопотать являлась в его кабинет целая делегация (ну, и я там): «Вы же знаете меня, я совсем не этот... ну, как их... не антиметист. Но, почему всегда у вас получается, что как хороший специалист, талантливый, так обязательно это... ну... с графой» — «А потому, что специалист, да талантливый, да без графы, – он разве к нам пошел бы? Он пойдет в «Институт кибернетики» или в «Горсистемотехнику». Будет кропать там диссертацию, на конференции научные ездить»... Директор обреченно махал рукой и подписывал заявление.
В результате, в нашей, к примеру, конторе евреев было... никогда не высчитывал проценты... много. Может даже половина. А если взять производственные отделы, т.е. программистов и электронщиков, то... перебираю в памяти... как бы не семеро из десятерых. Когда в 89-м начался обвальный отъезд, контора буквально пустела на глазах. Но в это же время столь же обвально падал спрос на наши услуги, так что руководство было даже радо, что люди вот так сами, по своей воле увольняются, облегчая латание тришкина кафтана – сокращающегося бюджета. Никаких собраний, никаких осуждений, никаких официальных истерик и персональной злобы (как в семидесятые) и близко не было. Тепло желали успеха на новом месте. И чем хуже становилось, тем откровенней завидовали отъезжающим... Но это я забежал вперед.
...
Правда, на несколько лет раньше появились дисплеи ЕС-7920. Но, во-первых, далеко не на всех машинах. А во-вторых, они не были полноценными системными консолями (я касаюсь этого в главе «ЕС ЭВМ – pro et contra»). Отечественные умельцы быстро разработали программы, позволявшие на нескольких экранах одновременно выполнять ограниченный набор операций, в основном – редактирование текстов, компиляцию и просмотр сообщений об ошибках. Помню две такие программы: Primus и DProcessor. Разработчики явно конкурировали друг с другом и каждый новый релиз включал все функции программы-соперника плюс еще что нибудь. И все-таки, возможности этих программ были ограниченны, они не могли заменить собой операционную систему разделения времени. Кроме того, постоянно приходилось мигрировать с одной машины на другую: только привыкнешь к сладкой жизни с дисплеями, как – бац оземь! – возвращаешься к перфокартам. Только мини-ЭВМ, где дисплеи были обязательным и единственным средством «ручного» ввода-вывода, как-то психологически зафиксировали переход в новый мир, где компьютер стал ассоциироваться с клавиатурой и экраном. Этот переход стал революцией! Производительность нашего труда выросла невероятно: за один день (или ночь) сидения за экраном можно было сделать больше работы, чем раньше за неделю. Лично для меня, правда, этот новый стиль работы был возвращением к хорошо забытому старому: десять лет назад я именно так работал на БЭСМ-6. Однако, мой случай не просто нетипичен, он крайне редок – я случайно попал в элитарный мир суперкомпьютеров и после того, как неслучайно из него выпал, больше никогда не видал живую БЭСМ...
...
Менее всего программистам свойственны сентиментальность или восторженность. Уж не знаю почему, но типичный программер – это довольно-таки неприятный тип, иронично-насмешливый, язвительный до глумливости. Чтоб что-то похвалить, да еще в превосходных степенях... лучше удавиться. Но заведите с ним разговор о PDP-11 и вы услышите, как голос его теплеет. А ведь работал он даже не на самих PDP, а на кондовых советских клонах. В чем же дело? Эти машины были красивы! Не внешне, конечно. Красива, изящна, элегантна была их архитектура... хм... как объяснить красоту инженерного решения, не вдаваясь в технические детали? Оно было минимально, ортогонально и гомогенно. Главным инструментом дизайнеров была бритва Оккама: при богатстве возможностей – ничего сверх необходимого. Машины получились мощные, надежные, простые в изготовлении (даже советским монтажникам не удавалось их испортить), были на редкость неприхотливы и дуракоустойчивы. Первая модель была выпущена еще в 1970 году. К началу восьмидесятых, когда в Союзе развернули, наконец, их клонирование (да-да, опять десятилетнее отставание) семейство PDP-11 было признано хитом десятилетия, пользовалось заслуженной любовью программистов и имело колоссальный фонд программного обеспечения. Операционные системы производства DEC (а их на наше счастье не пытались «улучшить», а просто переименовали и перевели на русский документацию) отличались простотой использования, надежностью и элегантностью – все логично, ничего лишнего. Были компиляторы двух главных языков – ФОРТРАНа и КОБОЛа... И все-таки, для меня (как и для многих советских программистов) эти машины остались навсегда связаны с другой операционной системой и другим языком, оказавшими в последующие тридцать лет огромное влияние как (глобально) на IT-индустрию, так и (персонально) на мою профессиональную судьбу. Вместе с «эсэмками» появились в Союзе магнитные ленты с дистрибутивами операционной системы Unix и первыми компиляторами языка C. Однако, эта тема заслуживает, пожалуй, отдельного разговора...
...
Впервые о языке C, о системе Unix я прочитал еще в семидесятые... Пользуясь семейным блатом в ГРНТБ (республиканской научно-технической библиотеке), я имел доступ к журналам, которые переводились на русский или реферировались, т.е. считались благонадежными и были всего лишь «для служебного пользования». Каковое пользование заключалось в том, что они в пятницу вечером уносились в сумке из библиотеки, а в понедельник утром благополучно туда возвращались. Так я лет пятнадцать читал Electronics Weekly и Acta Informatica... Но то были рассказы о чем-то далеком и недоступном. Как вдруг, году эдак в 81-м, сразу во многих местах появились магнитные ленты с дистрибутивами Unix v6 и v7. Откуда? Переписали у знакомых, те – у своих знакомых... далее – везде... Система преспокойно запускалась на СМ-4 (игнорируя, естественно, русский язык), а дистрибутивы содержали исходные тексты ядра, компиляторов, утилит, а также полную документацию. Конечно, требовалась русификация драйверов дисплеев и принтеров и «обучение русскому языку» многочисленных программ обработки текстов. Но это все были вполне посильные задачи, главное же – система изначально была вполне работоспособной...
...
Ход событий в Союзе соответствует общему тренду: сначала хаотичное увлеченное «освоение» новой игрушки; потом постепенно выкристализовываются центры, где адаптацией и локализацией начинают заниматься всерьез – ИНЭУМ, Курчатовский институт, ИПК Минавтопрома – и выпускают, наконец, три конкурирующие локализованные версии для советских клонов PDP-11 – ИНМОС, ДЕМОС, МНОС, соответственно (расшифровка аббревиатур: «инструментальная мобильная», «диалоговая единая мобильная», «машинно-независимая» операционная система). Особняком, слегка на отшибе держались те, кто реализовывал Unix на машинах не самых массовых и популярных. Я упоминал уже команду из МГУ, сделавшую реализацию на ЕС-1010 и 1012, причем, написавшую с чистого листа C-компилятор и ядро ОС (насколько я знаю, на французские прототипы этих машин, Mitra-15 и 225, Unix так и не был портирован). В другой команде, ухитрившейся засунуть Unix в «советский Wang», легендарную «ядерно-бухгалтерскую» машину Искра-226 (о, это было не просто!), довелось участвовать автору этих строк. Но это отдельная история...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
on 2011-04-03 04:25 (UTC)Ностальгия
on 2011-04-03 04:54 (UTC)* * *
on 2011-04-03 07:14 (UTC)no subject
on 2011-04-03 07:43 (UTC)Кстати, там же впервые на практике оценил мощь юникса как идеи. В принципе я про него раньше читал в книжках (обеих), но такие теоретические знания запоминаются плохо. В частности, я умудрился забыть, как пишется команда ls Ну чего смеётесь? Команда листинга директории в экзотической системе, в которой я не особенно надеялся когда-нибудь поработать -- почему я должен её помнить? В общем, минут через десять страданий вспомнил теорию и набрал echo * С тех пор юниксы уважаю. ;-)
... Наслаждайтесь вашим стоянием! ...
no subject
on 2011-04-03 08:05 (UTC)Да, прошу прощения, воспоминаний товарища я ещё не прочитал -- просто не успел. Возможно, он рассказывает много лучше. А PDP-11 для меня -- это, увы, не клоны юникса (они тогда мимо меня прошли, хотя на факультете МНОС и была), а РАФОС и Паскаль вперемешку с MACRO-11. Тоже неплохо. Извините за неровный почерк, ностальгия замучила! ;-)
... Особенности национального сбора грибов и ягод ...
Что почитать...
on 2011-04-03 20:21 (UTC)